Статьи / Интервью на Golden Skate

24 декабря 2006
Автор :
Дата публикации : 28-12-2006 21:44 Посмотреть или добавить комментарии : (0)
Оценка пользователей : 0
Чемпионы часто говорят, что легче добраться до вершины, чем удержаться там. Всего через несколько недель действующий чемпион США Джонни Вейр либо успешно защитит свой титул, либо уступит его. Прошлый сезон принес 22-летнему фигуристу третий титул подряд. Если ему удастся завоевать еще один, он сравняется с американским героем Брайаном Бойтано – четырехкратным чемпионом США.

Чтобы этого добиться, ему, во-первых, придется победить своего давнего соперника по команде Эвана Лайсачека, довольно стабильного фигуриста, который всегда обходит нестабильного Вейра на главных международных соревнованиях, включая Олимпийские игры. Но многие поклонники и критики думают, а не является ли настоящей задачей для Вейра победить собственных «демонов», которые, кажется, каждый раз, когда это больше всего необходимо, мешают полностью сосредоточиться.

KB: Большинство американских фигуристов этим летом участвовали в туре Чемпионы на льду, который в олимпийский сезон традиционно намного длиннее, чем обычно. Сейчас у вас, Эвана Лайсачека, Белбин-Агосто травмы, и всем вам пришлось сняться с Финала Гран При в России. Действительно ли столь долгое пребывание в туре создает двойную проблему – большое количество перемещений плюс отсутствие настоящих тренировок?

JW: «Чемпионы» побывали примерно в 78 городах в этом году – долгий, долгий тур. Мне всегда так нравится участвовать в туре и просто веселиться и быть с теми людьми, которых ты видишь целый год, но не можешь нормально пообщаться. Это всегда здорово. Я знал, что участие в шоу на протяжении всего лето было не самым предпочтительным занятием для меня, в связи с тем, что нужно было приходить в форму перед соревновательным сезоном, и я не был счастлив по этому поводу. Но, в то же время, я не мог сказать «нет» возможности заработать те деньги, или даже пропустить часть тура. Этот вид работы – и денег – может действительно изменить твою жизнь и я подписал контракт на весь тур.

В начале я был очень рад репетициям, и тому, что не приходится соревноваться и всегда тренировать самые сложные элементы. Я просто был счастлив быть со всеми. Я ожидал. Что другие фигуристы могут не поладить друг с другом, но все получилось нормально, и мы все хорошо общались, без всякой враждебности. Это действительно была обстановка, как в семье, а не разделение на группы, где каждый борется друг с другом.

Тур очень выматывает: разные отели каждый день, самолеты, автобусы; один и тот же уже надоевший номер, который катаешь снова и снова и снова. Если использовать термины, недостаточно on-ice времени, времени на льду, только примерно 30 минут перед шоу, и потом 30 секунд в номере-открытии. В самом шоу у меня был мой номер и потом выезд в финале, так что тренировок было недостаточно. Я определенно стал более тяжелым, из-за чего стало трудно. Мне нравится оставаться стройным, чтобы быть в состоянии прыгать лучше и выполнять элементы, и я старался следовать плану на сезон.

KB: И результатом нового плана стало создание нового стиля и новой хореографии от Марины Анисиной, олимпийской чемпионки в танцах на льду-2002?

JW: Да, и это было очень удобно, потому что мы вместе были в туре и могли работать, как только появлялась такая возможность. Тур – это тоже работа, ежедневный труд, и это сильно отвлекает от планов на соревновательный сезон. Я также работал над этим во время перерывов. Может быть, это было не лучшее решение, но это мой выбор, и я за него отвечаю.

Этот сезон очень важен. Говорю только за себя, но для меня важно, что у меня две новых программы в этом сезоне, и я не зацикливаюсь на старых – по крайней мере, пока. Изменение стиля многое усложняет. Тяжело подготовить две абсолютно новые программы, когда до первого официального старта после тура остается всего месяц. Времени было немного, и весь год приходится наверстывать упущенное.
Я никак не могу сравнивать свою подготовку и подготовку ребят из Японии. В июле, когда я был в Японии, я видел, насколько они готовы. Они делали прогон произвольных программ каждый день. Даже Эван мог заниматься своей произвольной каждый день, даже находясь в туре, потому что он оставил старую программу. Я здорово отстал от остальных. Это расстраивает и огорчает.

KB: В Японии тебя очень любят, там очень много сайтов, посвященных тебе. Расскажи поподробнее об июльской поездке.

JW: Когда я поехал в Японию, у меня были большие проблемы в личной жизни, поэтому я попросил моего лучшего друга Пэриса поехать со мной. Было здорово, что он был там со мной. Мы прилетели в Токио на несколько дней раньше остальных, так что было время на шопинг и прогулки. Получилось что-то вроде небольшого отпуска. Поездка началась отлично, было очень весело.

Я был очень рад кататься для японских зрителей, потому что они всегда очень поддерживают меня. Шоу Dreams On Ice прошло во дворце спорта в Shin Yokohama, за три дня мы показали 4 представления. Я знал, что в Японии у меня много поклонников, но в этот раз был просто поражен – они подарили мне столько цветов и подарков, очень щедро с их стороны. Фанаты были повсюду – ездили за мной на такси, ждали в гостинице, постоянно фотографировали меня и просили автографы. С такой поддержкой чувствуешь себя рок-звездой, и катаешься при этом лучше, потому что болельщики создают замечательную атмосферу.

KB: Япония в сравнении с Америкой – другой мир. Какие у тебя впечатления о ее культуре?

JW: До этой поездки я два раза участвовал в соревнованиях в Японии – в NHK (2004) и в международном турнире в 2005-м. Удивительно, что меня здесь так поддерживают, при том, что я не японец, и у меня нет особых достижений, да и рейтинг не столь высок. И несмотря на то, что у меня высокий рейтинг только в Америке, ко мне прекрасно относились, всегда были готовы помочь, объяснить дорогу, порекомендовать место, где можно поесть… Это здорово.

Мне очень понравилась эта страна, а в Токио больше всего привлек район Harajuku. . Это замечательный молодежный район, мне бы хотелось изучить его получше, когда приеду снова. Я побывал во многих японских магазинах, бутиках, различных ресторанах – во многих местах, которые пропускаешь, когда перемещаешься по маршруту «гостиница-автобус-стадион».

Японские традиции и образ жизни мне очень нравятся, они настолько отличаются от наших! Все такие вежливые, никто не захлопывает дверь у тебя перед носом, даже туалеты лижут тебе задницу! (смеется) Когда я приезжаю в другую страну, я всегда стараюсь погрузиться в ее культуру, перенимаю обычаи, так что к концу поездки я начал кланяться как японец, чтобы показать зрителям, что я ценю их поддержку.

KB: Многие считают, что тур – это гламур, и в какой-то мере так оно и есть. Расскажи немного об оборотной стороне медали.

JW: Нет ничего общего между фигуристом в туре и поп-звездой или звездой НБА. Мы останавливаемся в шикарных отелях, у нас хорошие места в самолетах, но при этом приходится много ездить на автобусе. Это тяжело, но весело, потому что мы по крайней мере вместе. Можно каждый день делать покупки, потому что зарабатываешь хорошо, уж побольше, чем можно было бы заработать на любой летней работе, которую могут получить мои ровесники. Ты видишь все большие города, это потрясающе, то, что случается не каждый день и не с каждым – однако при этом ты находишься в чужих городах.

Другая сторона жизни в туре – то, что все обо всех всё знают (смеется). Все хорошее, все плохое, вообще все, что можно заметить. Знаешь, кто когда ходит в ванную. Замечаешь, что у кого-то прыщ вскочил. То есть, ничего не скроешь. Если у кого-то дома неприятности, все об этом знают. Когда находишься вдали от дома так долго, могут возникнуть какие-то проблемы, они остаются неразрешенными, а наладить это невозможно, потому что тебя там нет.
Тур приносит много хорошего, но и плохого тоже хватает. Самое неприятное – это жуткая усталость от того, что после ночи в автобусе у тебя всего три часа на сон перед выступлением, а потом все заново. Получается, что твоя жизнь уже не у тебя в руках и что-то просто выходит из-под контроля. Don't get me started on the food.

KB: Этот сезон – послеолимпийский, поэтому, возможно, его результаты не столь важны, так как большой трофей разыгран, а следующий будет только в 2010-м. Это повлияло на твое решение поставить новые программы у совершенно неизвестного хореографа?

JW: Мы с Мариной Анисиной знакомы с прошлогоднего тура, но тогда мы близко не общались. В этом году как-то сразу получилось, что мы стали вместе ходить обедать и общаться о жизни, любви, еде и масках для лица. Мы очень быстро нашли общий язык, и я почувствовал, что могу к ней обратиться. Как-то вечером я решил, что было бы неплохо поработать с ней как с хореографом. Вот так оно и началось. Сначала я хотел, чтобы программы мне ставила Татьяна Тарасова, и Марина при этом работала с нами, потому что я не был уверен, что она готова к самостоятельной работе хореографа. До этого я не видел ее работ.

KB: Почему же передумал?

JW: Я позвонил Татьяне (Тарасовой), а она была против того, чтобы я вообще работал с Мариной. Она хотела, чтобы я работал с ней и Александром Жулиным. Ничего против Жулина не имею, но мне хотелось работать именно с Татьяной и Мариной, поэтому я отказался. Кроме того, это было нереально в пространственном отношении, не мог же я все бросить и рвануть в Россию ставить новые программы. Было очень удобно, что Марина была со мной в туре, да и вообще с друзьями работать хорошо. Иногда Марина из-за нашей дружбы была слишком мягкой со мной, но в итоге мы сделали две по-настоящему хорошие программы. Просто пока не получается катать их в полную силу.

KB: Тарасова на тебя не в обиде из-за этого?

JW: Не думаю. Все сводится к деньгам. Неважно, насколько ты волнуешься за кого-то, все равно все завязано на деньгах. Тарасовой и Жулину было выгодно ставить мне новые программы, потому что, если говорить откровенно, все работают с Морозовым. Единственными фигуристами высокого уровня, с которыми работала Марина, были американские танцоры Лорен Галлер-Рабиновиц – Дэвид Митчелл, и она никогда не работала с одиночниками. Татьяна сказала, что Марина не готова к такой работе, но год назад она то же самое говорила о Жулине.

KB: В прошлом году доля правды в этом была . Жулин не просто был сконцентрирован на том, чтобы привести пару своей жены к олимпийскому золоту, это было его навязчивой идеей, но сейчас-то он освободился.

JW: Есть и другие аспекты. У всех российских специалистов много учеников, многие обращаются к ним с просьбами поставить программу, до такой степени, что можно посмотреть на программу и сказать «О, Тарасова поработала» или «Это программа Морозова», все повторяется и программы выглядят одинаковыми. Не могу сказать, что я именно этого опасался, потому что, в отличие от некоторых фигуристов, я принимаю активное участие в том, что делаю. Для меня неприемлемо, что кто-то выберет музыку, разработает хореографию, а я приду уже на готовое. Я знаю, что для многих своих учеников Николай делает все от и до, но это не по мне. В этом отношении я не боюсь быть как все, и не позволю, чтобы это случилось.

KB: Поговорим о здоровье. В этом году на некоторых соревнованиях ты выглядел очень уставшим. Это нормальная усталость от тренировок или были другие проблемы?

JW: Вроде как на Олимпиаде у меня был мононуклеоз, я говорю «вроде как», потому что понятия об этом не имел до начала тура «Чемпионы на льду» прошлой весной. Никто не мог понять, что же со мной такое, пока не сделали анализ крови, который показал, что я как раз в финальной стадии выздоровления от мононуклеоза. А я и не знал (смеется), потому что я ожидал, что устану на Олимпиаде, но никак не рассчитывал, что настолько выдохнусь. Тренировки перед Олимпиадой были изматывающими, да и в Италии дел было полно, так что это казалось логичным.

Потом я вернулся домой, это переутомление никуда не делось, а уж чемпионат мира стал последней каплей. Нужно было общаться с прессой, быть под прицелом телекамер, выдержать давление, которое на меня оказывала необходимость сделать наконец четверной (и я сделал его), а потом сразу приступить к репетициям и собственно ехать в тур. Никакого отпуска, никакого отдыха. Никакого времени, чтобы расслабиться, съездить куда-нибудь на острова и побаловать себя.

Я работал без перерыва с августа 2005-го, и не мог остановиться, потому что взятые на себя обязательства нужно было выполнять. В то же время, я счастлив, что проделал все это, потому что я не люблю скучать и бездельничать. Когда начался Тур прошлой весной, я почувствовал себя лучше, однако я начал набирать вес из-за ресторанов, обслуживания в номере, ужинов с вином каждый день. Я не успел оглянуться, как набрал 15 фунтов.

KB: В это сложно поверить, ты всегда выглядишь таким худым, где эти лишние фунты на тебе помещаются? Кроме того, весы в гостиницах часто врут.

JW: Я как-то раз взвесился в спортзале гостиницы, не помню в каком городе, где-то в середине страны (смеется), это было ужасно! Лишний вес распределился равномерно, но когда я поправляюсь, я это костями чувствую – это чувствуется в работе плеч, когда я прыгаю, ну и к тому же, джинсы не застегивались (смеется). Из-за лишнего веса нагрузка получалась больше чем обычно, поэтому, когда я вернулся в Дэлавер и сел на предсезонную диету, это было намного тяжелее, чем обычно.

Я еще никогда не поправлялся настолько, но вес удалось сбросить быстро. Это действительно нужно было сделать не откладывая. Тур закончился в середине августа, и уже через месяц я потерял 18 фунтов. Может, на мне лишние фунты и незаметны, потому что у меня даже при этом ребра просвечивают, но, тем не менее, я слежу за тем, что ем.

KB: Что скажешь о том времени в туре, когда ты не особо заморачивался над этим? Что бы ты хотел съесть, пока никто тебя не видит?

JW: Мне нравится все, что вредно – чизкейки, фри, все в этом роде. Помню один абсолютно невозможный десерт, который я заказал в роскошном отеле «Клифт»в Сан-Франциско. У них просто умопомрачительные десерты, особенно этот, называющийся (смеется) "The Bay of Pigs". Это такое здоровенное мороженое с орехами и фруктами, рассчитанное на 6 человек, а я заказал его в номер и слопал в одиночку. Это выглядело как гигантский разрезанный вдоль банан с мороженым, сбитыми сливками, орехами – там было восемь видов мороженого, орехи, шоколад, пастила, и все такое красивое, даже сахарные палочки были сделаны в форме чего то красивого, похожего на лист плюща – нечто просто сногсшибательное. Когда его принесли, я сидел в халате и тапочках, пялился на него минут пять… а потом просто накинулся на него.

KB: И что же ты подумал, позволив себе такое излишество? «Все нормально, завтра все само сгорит?»

JW: Нет (смеясь), просто шлепнулся в постель и захрапел. Это было необдуманной покупкой, как покупка 80-й шмотки от Louis Vuitton. Но я проснулся счастливым.

KB: А в целом, как сейчас оцениваешь свое состояние?

JW: Я сейчас похудел, это хорошо. Одежда снова сидит хорошо, и, в общем, я прыгаю нормально. Почему я выгляжу уставшим на соревнованиях, почему кажется, что у меня с этим проблемы? Да потому что так оно и есть. Почти каждую неделю нужно лететь на соревнования, и совершенно нет времени притормозить, нет времени на тренировки, не говоря уж об отдыхе и восстановлении. Трудно соревноваться, когда все время куда-то несешься. Мне все время кажется, что я ко всем соревнованиям готовлюсь в ускоренном режиме, и нет времени доработать все до конца и снизить нагрузки. Все время приходится нагонять. Приходится двигаться вперед без остановки, на отдых и восстановление времени нет, и так продолжается уже полтора года. Мое тело устало.

KB: Некоторые, и среди них есть даже преданные болельщики, критикуют то, чем ты занимаешься помимо фигурного катания. Они считают, это крадет бесценное время, которое можно было потратить на то, чем ты должен заниматься: на тренировки. Однако, твое участие в показе на Неделе моды было согласовано с графиком твоих тренировок, как и все остальное. Ты поехал в Нью-Йорк только тогда, когда закончился цикл тренировок. На следующий день ты был на показе, и сразу оттуда помчался на поезд, чтобы успеть на утреннюю тренировку, пропустив вечеринку после показа. Думаешь, тебе удается найти баланс?

JW: Для меня возможность принять участие в показе Heatherette была большой честью. Многие модели всю жизнь ждут возможности пройти по главному подиуму на Неделе моды в Нью-Йорке, а для меня это было большой привилегией. Когда я получил приглашение, мне хотелось сделать это во что бы то ни стало, конечно, если бы это не совпало с Гран-При, но оно и не совпало. Это было просто головокружительно. За кулисами полно знаменитостей, бегают туда-сюда… Такое событие не из тех, что можно пропустить.

Мне хочется когда-нибудь поработать в мире моды, и участие в показе – это часть того, чем бы я хотел заниматься в будущем. У меня уже сейчас есть предложения – приглашают посмотреть коллекции, сняться для журналов, принять участие в рекламной кампании, и от многого пришлось отказаться, потому что нужно определиться и решить, что я могу получить от всего этого прямо сейчас, и что я могу получить от фигурного катания.

На данный момент фигурное катание для меня – главное, это моя основная работа. Но участвовать в показе было здорово. Только было трудно втиснуться в женские джинсы (смеется), потому что у меня задница предназначена для падений, я ж фигурист! Я прошел хорошо, не споткнулся. Девушка, с которой я выходил, была милой, правда, слегка под градусом (смеется), и было здорово, что мама и мои друзья были там со мной. А Пэрису пришлось идти на вечеринку вместо меня!

KB: Намечаются еще какие-нибудь тусовки со знаменитостями?

JW: В феврале я собираюсь на вечеринку Элтона Джона в честь «Оскара». Это будет в перерыве между чемпионатом США и чемпионатом мира, так что, думаю, я смогу туда выбраться и это будет очень весело. День тренировок я пропущу, но это же всего на три часа, так что невелика потеря, тем более, это запланировано. Если бы я поступал так каждую неделю, я бы за это поплатился, но раз в несколько месяцев имею право.

KB: Как ты попал в поле зрения Элтона Джона??

JW: Без понятия. На шоу в Гарлеме ко мне подошла Келли Рипа и сказала, что я ей очень нравлюсь. Рози ОДоннел присылает мне ободряющие письма с пожеланиями держать хвост пистолетом, когда дела не клеятся, Кэти Гриффин приглашала меня на вечеринку как раз между двумя этапами Гран-При, потому что ей очень хотелось познакомить меня кое с кем. Так интересно завязывать знакомства со знаменитостями и общаться с ними!

Мне сказали, что Элтон Джон хотел меня видеть на вечеринке и в прошлом году, но я получил приглашение только когда вернулся с Чемпионата США, так что я все пропустил. А в этом году меня пригласили заблаговременно, так что я смогу пойти (смеется). Пэрис пойдет со мной, так что мы там повеселимся. Кто знает? Может, такое событие раз в жизни бывает, так что мне очень хочется принять в этом участие. Кажется, что это большое событие, но с другой стороны, это возможность увидеться с друзьями, и не более.

KB: Поговорим о соревнованиях. Ты завоевал бронзу в Канаде, потом – серебро в России. И, к сожалению, тебе пришлось сняться с соревнований в финале Гран-При в самый разгар борьбы. Расскажи сперва о Skate Canada.

JW: Что удивительно, я хотел победить на обоих этапах - в Канаде, и в России. Хотелось всем показать в этом сезоне и выиграть все соревнования, в которых участвую. С этим придется подождать до Чемпионата США и Мира.

Я не был готов к Скейт Канада, даже костюм закончили только за день до моего отъезда. Не получилось сделать прогон произвольной достаточное количество раз, и у меня даже не было уверенности, где какие элементы делать. Это очень напрягало. С короткой, King of Chess, дела обстояли получше. Но я не был готов к победе на международных соревнованиях, и это расстраивало.

Тем не менее, это я принял такие решения, которые привели к тому, что с подготовкой я опоздал. Это было мое первое выступление с произвольной программой «Дитя Назарета», и я наделал ошибок. Больше у меня нет возможности обкатывать программы на менее значимых региональных турнирах. Теперь любой дебют транслируется на весь мир. У меня не было целого лета на подготовку программы, так что я не до конца с ней освоился. Я завоевал бронзу, и это уже было большим подарком.

KB: Не появилось ли у тебя предубеждений перед выступлениями в Канаде после нескольких неудач в прошлом?

JW: Да, у меня целая куча эмоций по поводу Канады. И действительно у меня появились предубеждения после того как я занимал там седьмые места на разных турнирах. И уж естественно я не хотел, чтобы это повторилось. Удачного дебюта произвольной не получилось, а так хотелось откатать хорошо, раз уж я для Марины – «подопытный кролик». Самое яркое впечатление для меня – это канадские зрители, они любят фигурное катание, а это так здорово – кататься при полных трибунах! Правда, с тамошними журналистами я не в таких хороших отношениях. Они, в принципе, и не собирались описывать фигуриста из США «в розовых тонах», так что хороших отзывов я от них не получил. Помню, я давал интервью, а другой журналист стоял и слушал, и вдруг спросил, не промыли ли мне мозги перед началом сезона, а то что-то я «не говорю ничего такого безумного». Мне нравится кататься в Канаде, потому что зрители там разбираются в фигурном катании. Ну и пресса обращала на меня внимание, потому что я по уровню близок к канадцам Баттлу и Сандю.

KB: Затем, на Кубке России тебе предстояла встреча с Брайаном Жубером, который попал в историю, став первым человеком, сделавшим три четверных прыжка в одной программе при новой системе оценивания.

JW: У меня было две недели дома, чтобы приготовиться. Люди забывают, что когда ты участвуешь в соревновании на другом континенте, в Европе, - это трудно из-за разницы во времени. Ты прибываешь, на следующий день тренировка, потом короткая программа, затем произвольная программа. Все твои суточные ритмы нарушены из-за перелета, твои ноги еще где-то в Гренландии. В первый раз Марина приехала сопровождать меня на соревнование и быть у бортиков с Присциллой (Хилл), моим тренером. Короткая программа получилась достаточно хорошо, произвольная была лучше, чем на Skate Canada, но все еще не такой, какой она должна была бы быть. Я не ожидал, что восстановлюсь за две недели тренировок дома, не ждал каких-то чудес, и обе они, и Марина, и Присцилла, на самом деле ожидали худшего. Поэтому я чувствовал себя как победитель, т.к. я превзошел ожидания, и закончил соревнование на втором месте с серебром. Но мои баллы были настолько далеки от баллов Брайана Жубера, сделавшего три четверных. Это такое сумасшедшее достижение.

KB: Ты и Жубер не могли бы иметь более противоположные физические данные, чем у вас есть. Не расстраиваешься ли ты, во-первых, когда смотришь на кого-то такого как он, того, кто имеет так много мощи и мышечной силы, и, во-вторых, когда думаешь о том, сможешь ли ты когда-нибудь прыгать на его запредельном уровне?

JW: В телесных различиях есть место компромиссам. Проще найти силу прыгать, если ты ниже ростом или более мускулистый и коренастый, но, вместе с этим, может быть трудно делать определенные элементы и позиции. Я имею ввиду, давайте обратимся к этому: в женском фигурном катании у мускулистых девушек даже нет шанса, все они брошенки (waifs). В моем восприятии, по крайне мере, у меня очень сильная техника прыжков. Некоторые парни может быть сильнее, но у них не обязательно есть техника. У меня нет «грубой силы». Я не могу с силой «выбрасывать» себя в воздух, что вообще-то некрасиво, но работает в случае тех, кто может это делать. И я мог бы представить, что для кого-то такого как, например, Брайан (Жубер), это означает сбросить «гору с плеч», когда знаешь, что ты можешь закручивать эти прыжки тогда, когда захочешь. Лично мне нравится, чтобы прыжки были красивыми и хорошо исполненными, не с ногами и руками в разные стороны. Я хочу, чтобы тройной был похож на двойной (в этом смысле).

Но обращаясь конкретно к Брайану, я разговаривал с разбирающимися людьми, которые сказали, что он очень напряженно тренировался. Он сам себя сделал, и у него хорошая техника. Надеюсь, когда-нибудь я сделаю то же самое. Я катался перед ним на Кубке России, поэтому я не знал, насколько значительным будет разрыв, я точно не мог бы предположить, что он будет таким ошеломляющим. Его тренировка прошла хорошо, но не сказать, что совсем хорошо (смеется). Его достижение очень впечатляет, и я испытываю сильное восхищение по отношению к нему, из-за того, что у него хватает смелости просто даже попробовать сделать три четверных. Он в «звездной» форме, и будет интересно посмотреть, сможет ли он сохранить эту форму весь период до Чемпионата мира. После того, как соревнование закончилось, Евгений Плющенко засмеялся и сказал: "Это хороший год для паузы".

KB: Затем был Финал Гран-При. Ты подошел к соревнованию с двумя медалями, откатал короткую программу и затем снялся. Что случилось?

JW: После Кубка России я участвовал в Рождественском шоу в Лонг Айленде, затем в транслируемом по ТВ соревновании, в котором участвовали профессионалы и любители, в Бостоне, затем я летал домой на один день и потом – сразу снова в Россию. Я прилетел туда в среду, в четверг была тренировка, в пятницу – соревнование. Я более чем устал. Усталость накопилась, потому что у меня совсем не было времени для отдыха, и я сумел поспать может быть 10 часов за весь период моего пребывания в Санкт-Петербурге. Присцилла и я почти не разговаривали перед отъездом, но это обычный ход дела. Мы вроде как терпеть друг друга не можем перед тем как куда-то едем (смеется).

По прибытию, было здорово увидеть поддержку российских фанатов. На арене было вывешано восемь баннеров для меня. Классно, когда к тебе приходит такая любовь. В день короткой программы дорога до арены заняла почти 1,5 часа; ты навечно в этом автобусе. Когда ты прибываешь на место, это как будто открыли стойло, и ты как один из стада бежишь на арену, затем – быстро переодеваешься, наносишь макияж, разогреваешься, и, наконец, катаешься.

Это была странная разминка, падали все, и Эван Лайсачек снялся. Я видел, он сделал двойной риттбергер или что-то, и затем сморщился от боли, но я не знал, что что-то не в порядке. Когда я вышел на лед, я знал, что я на самом деле не «включился», и то, что я устал, но сразу как начала звучать музыка, я постарался войти в роль и сделал отличный высокий тройной аксель. После приземления я продолжил, но мои ноги как-то запутались. Я старался вести себя эмоционально и быть героем, которого Марина придумала для меня, и затем с полной неожиданностью я упал и сильно ударился об лёд, прямо бедром, так, что у меня руки-ноги сковало. Это было так случайно. Даже зрители не успели ахнуть. Я продолжал катать остаток программы, но на следующем вращении я почувствовал, что что-то не так с правым бедром. Делая дорожку шагов по кругу, я стал забывать, что я делал, появилась мысль: «Вот дерьмо, что же происходит?». Затем я сдвоил тройной прыжок и к моменту, когда я дошел до дорожки шагов по прямой, я был приготовлен, поджарен и съеден (Lola - ;-) Я до сих пор не знаю, что за шаги я делал. В то же время, мое бедро не то чтоб смертельно болело, но достаточо для того, чтобы крутиться у меня в голове, т.к. я не мог понять, почему оно так сильно болит от такого странного падения.

Программа закончилась, низкие оценки отбросили меня на последнее место, люблю это дело (смеется), и к тому моменту, когда я был в автобусе по дороге в отель, я чувствовал свое бедро все сильнее и сильнее. Я приложил к нему лёд, принял таблетки, но когда я встал в 4 утра и попытался растянуться, я знал, что дело плохо. Я встал, но не мог как следует ходить, на самом деле, не мог скрестить своих ног. Потом я страшно испугался, т.к. если я не могу скрестить ноги, я вообще не смогу прыгать.

Это была Россия, Финал Гран-При, и я по-настоящему хотел соревноваться. В день тренировки я не мог давать какую-либо нагрузку на свою ногу, даже делая кроссроллы. Было четко понятно, что этому не суждено случиться. Когда я прыгаю, моя левая нога остается прямой, правая нога помогает закрутиться, и я вращаюсь по часовой стрелке, в отличие от большинства фигуристов, которые вращаются против часовой стрелки. Поэтому моя правая нога – толчковая нога, на левую ногу я приземляюсь. Повредить ногу, на которую приземляешься, - это немного другое, чем травмирование толчковой ноги, т.к. тебе негде взять сил, чтобы подняться в воздух. По сути, я получил ушиб бедра, как если бы кто-то размахнулся и въехал по нему бейсбольной битой. Не перелом, не грозящий моей карьере, но сильно неудобный. Я снялся, и это было полным дерьмом.

KB: Затем стало еще хуже. В твоем расписании было участие в двух больших шоу на открытом воздухе на Красной площади через два дня после того, как закончился Финал. Настоящая сказка, на специально сделанном льду на Красной площади, под тенями собора Василия Блаженного и Кремля. Вот это потеря.

JW: Это такая честь – быть американским спортсменом и получить приглашение принять участие в этом историческом шоу на Красной площади. Вдобавок к этому, я должен был принять участие в двух гала-представлениях «Симфонии на льду» 22 и 23 декабря. В этих шоу был замечательный чемпионский состав, и я был удостоен чести: я был единственным включенным в него американским спортсменом. То, что я снялся не только с Финала Гран-При, но должен был сняться с участия в этих российских шоу было просто опустошающе. Даже в самых сумасшедших мечтах я бы не мог представить, что буду кататься на Красной площади, и теперь я должен был звонить Илье Авербуху и всё отменять. Огромный удар лично для меня.

Конечно, все знают, что в шоу кататься намного проще, чем на соревнованиях, но я бы никогда не стал выказывать неуважения ISU, снимаясь с основного соревнования и затем через несколько дней продолжая кататья в шоу ради денег. Это было бы как плевок им в лицо. Я бы не мог этого сделать. Если бы были хоть какие-то возможности прокатать ту проивольную программу, я бы это сделал.

KB: Ты бы согласился с тем, что иногда фигуристы имитируют травмы, и что иногда даже их Федерации или регулирующие органы хорошо осведомлены об этих ситуациях?

JW: В общем, в спорте и в фигурном катании, случаются травмы. Многие люди будут иногда фальсифицировать травмы, чтобы выйти из определенных ситуаций, в которые они не хотели бы попадать. Они будут преувеличивать, они даже могут отказаться от шоу, ссылаясь на травму. Может быть, они устали, может, они не готовы. Любой, кто хорошо меня знает или хотя бы по-настоящему понимает то, что я делаю, знает, что я не отказался бы от участия в Финале, потому что я не хотел кататься. Они знают, что кататься в России – одна из самых больших радостей в моей жизни. Соревноваться там, иметь честь принимать участие в Финале Гран-При, кататься для российской аудитории – это не то, от чешл бы я с легкостью отказался.

Я бы сказал, что если бы вы никогда не падали лёд, не зная, что это случится – что вы упадёте – тогда вы не знаете, на что это похоже. Когда вы не знаете, что упадёте, вы не можете сконцентрироваться, сгруппироваться; я очень худой – мои бёдра – одни косточки – и, я скажу вам, это больно. Ощущения – как будто всё разрывается, расклывается. Мне все равно, если фанат или агент, тренер или репортер, если кто-то кидает обвинения в мою сторону; тогда я бы только попросил их сначала сделать это: подумать. Я катался на Олимпиаде, имя мононуклеоз, Эван (Лайсачек) катался в Турине, будучи при смерти, накачаный растворами. Есть испытания, которые ты можешь преодолеть, есть те, которые не можешь. Есть атлеты, которые злоупотребляют тем, что снимаются, и это их право, но тем, кто на самом деле получил травму, может быть от этого хуже. Это приводит к тому, что все мы выглядим как лжецы.

В целом, зачем бы нам убивать себя каждый день, постоянно падая на твёрдый лёд, каждый божий день, если бы мы не хотели быть чемпионами? Если бы мы не хотели соревноваться? Нам не позволено получать травмы? Мы маленькие, инкрустированные блёстками люди (смеётся), которым не позволено сказать «нет»? Сколько игроков в футбол или баскетбол не участвуют в значимых играх из-за того, что они повредили палец? Мне большего стоит сняться, чем вытерпеть и соревноваться. Я знал, что мне дадут жару за это.

KB: После олимпиады в прессе было много выходящих за всякие рамки негативных высказываний, но ко времени раскачки этого сезона я ожидала чистых разносов. Уже, всего несколько месяцев назад, уважаемая газета на Skate America в истории со стенаниями по поводу популярности фигурного катания сказала о тебе следующее: "Трехкратный чемпион США Джонни Вейр – определенно не вариант. Т.к. этот спорт «пробивается» …фигурному катанию в качестве его имидж-мейкера не нужен мужчина с голой грудью, в юбке, на высоких каблуках, позирующий для фотографий в журнале".

JW: Если этот спортивный обозреватель чувствует нужду писать обо мне, если он чувствует необходимость исследовать мои фотографии на высоких каблуках, тогда может быть он озабочен мною. Я думаю, это скрытый комплимент, что он, спортивный обозреватель, достаточно хорошо исследует меня, чтобы знать, что я делаю. Флаг ему в руки (смеётся) за то, что он так пристально следит за моей карьерой! Но серьезно, я был моделью один день. Я не для всех, и я не пытаюсь быть ролевой моделью для каждого.

У меня нет проблем по поводу того, что люди пишут, потому что я отвечаю за всё, что делаю, на 100%. Я говорю, что думаю и чувствую, но люди воспринимают каждое маленькое словечко так буквально. Я думаю, умение быть умным и говорить ярко иногда позволяет медиа "опускать" меня.

KB: Мысли по поводу соперников в этом сезоне?

JW: Титул «самый любимый костюм года» достается Максиму Шабалину из России за костюм к его произвольному танцу – лисий мех, люблю его! Далее, любимая фигуристка – Мики Андо и лучшая пара – безусловно Шен и Жао. Думаю, любимый одиночник – Томаш Вернер из Чехии. Он очень интересный, даже его руки экспрессивны, в целом же руки большинства людей умирают, когда они катаются. Он также хорошо подбирает музыку и хореографию. Мне нравятся Александр Успенский и Сергей Воронов. Я думаю, в новой российской когорте много талантов. Сейчас - волнующее время в фигурном катании – много переворотов – как будто спорту сделали химический пилинг.

KB: Тяжело в личной жизни быть в отношениях с Джонни Вейром? И думаешь ли ты, что в текущем сезоне тебе будет не хватать отношений для, за отсутствием лучшего слова, вдохновения?

JW: Да, тяжело быть в отношениях с Джонни Вейром. Потому что я повёрнутый, и я все время ухожу, это по-настоящему самое трудное. Я много чего говорю вслух, но я также очень закрытый, и в целом я оставляю свою личную жизнь при себе. Я на самом деле спокойный дома и с друзьями, даже холодный (chilling). Сейчас у меня на самом деле нет личной жизни. Если она будет, она будет частной, и я не буду о ней говорить, потому что все, что я открываю, будет критиковаться.

Если я влюблен, люди могут видеть это по мне, и если меня бросили, это тоже видно. Когда дело касается вдохновения, если ты очень счастлив тем, что происходит в твоей личной жизни, это отражается на льду. Мы же люди. Но если бы я ничего больше не знал, я бы сказал, что ты сперва должен стать счастливым с самим собой, и потом ты можешь приводить кого-то еще в свою жизнь. Ты должен быть сильным сам по себе. Никто не сможет принимать удары за тебя. Когда дела вне льда идут плохо, они могут засесть у тебя в голове и повлиять на катание.

Что-то подобное случилось этим летом. У меня было не все в порядке в личной жизни, поэтому я учился отделять это ото льда. Ты должен. Когда рампы погаснут, ты можешь плакать засыпая, но на льду ты должен делать свою работу.

KB: Говоря о сне, ты, как и твоя мама, страдаешь от бессоницы. Как с этим делом?

JW: Я не сплю много, и в целом должен принимать лекарства. Конечно, иметь всю эту химию в себе, когда встаешь утром на тренировку – не самая лучшая вещь, но я должен хотя бы немного спать. У меня с этим проблемы с 13 лет. В выходные я могу нормально поспать, но во время стрессов в рабочую неделю я не могу, и это точно имеет неблагоприятное влияние на то, что происходит на льду. На меня особенно все это влияет во время путешествий, даже если я пью таблетки.

KB: Когда ты лучше всего спишь?

JW: Когда я сыт, когда я не должен вставать и идти кататься, и когда на горизонте не маячит значимое сорвенование.

KB: Поэтому, в те несколько недель, оставшихся до национального чемпионата...

JW: Ага, Джонни еще не скоро поспит.



Текст взят с сайта http://www.goldenskate.com/ и переведен участниками © WEIR.RU Ника, Lola
При полном или частичном использовании материалов ссылка на WEIR.RU обязательна

Комментарии :

Комментариев нет